Эрих Мария Ремарк - отрывки
(22.06.1898 - 25.09.1970)
Возвращение
    Je später es wird, desto unruhiger wird die Stadt. Ich gehe mit Albert durch die Straßen. An allen Ecken stehen Gruppen von Menschen. Gerüchte schwirren umher. Das Militär soll bereits mit einem Zug demonstrierender Arbeiter zusammengestoßen sein.

    Aus der Gegend der Marienkirche flattern plötzlich Gewehrschüsse auf; erst vereinzelt, dann eine ganze Salve. Albert und ich sehen uns an; dann gehen wir ohne ein Wort los, der Richtung der Schüsse nach.

    Immer mehr Leute kommen uns entgegengelaufen.
"Holt Waffen, die Aasbande schießt!" schreien sie. Wir gehen schneller. Wir winden uns zwischen den Gruppen durch, wir schieben uns weiter, jetzt laufen wir schon - eine harte gefährliche Erregung treibt uns vorwärts. Wir keuchen. Das knattern verstärkt sich. "Ludwig!" rufe ich.
    Er rennt neben uns. Seine Lippen sind zusammengepresst, die Kieferknochen stehen vor, die Augen sind kalt und gespannt - er hat das Gesicht des Schützengrabens wieder. Albert auch. Ich auch. Wir laufen hinter den Gewehrschüssen her wie hinter einem unheimlich zerrenden Signal.
    Schreiend weicht vor uns die Menge zurück. Wir wühlen uns hindurch. Frauen halten sich die Schürzen vor die Augen und stürzen fort. Ein Gebrüll der Wut steigt auf. Man schleppt einen Verwundeten weg.

    Wir kommen zum Marktplatz. Dort hat sich die Reichswehr am Rathaus festgesetzt. Fahl blinken die Stahlhelme. Vor der Freitreppe steht ein schussfertiges Maschinengewehr. Der Platz ist leer - nur in den Straßen, die darauf münden, stauen sich die Menschen. Es wäre Wannsinn, weiter vorzugehen. Das M.-G. beherrscht den Platz.
    The later it gets the more disturbed the city becomes. I go with Albert through the streets. Men are standing in groups at every corner. Rumours are flying. It is said that the military have already fired on a procession of demonstrating workers.

    From the neighbourhood of St Mary's church comes suddenly the sound of rifle shots, at first singly, then a whole volley. Albert and I look at each other; without a word we set off in the directions of the shots.

    Ever more and more people come running toward us.
    "Bring rifles! the bastards are shooting!" they shout.
    We quicken our pace. We wind in and out of the groups, we shove our way through, we are running already - a grim, perilous excitement impels us forward. We are gasping. The racket of rifle-fire increases.
    Ludwig is running beside us. His lips are pressed tight, the jaw bones stand out, his eyes are cold and tense - once more he has the face of the trenches. Albert too. I also. We run towards the rifle shots, as if it were some mysterious, imperative summons.

    The crowd, still shouting, gives way before us. We plough our way through. Women hold their aprons over their faces and go stumbling away. A roar of fury goes up. A wounded man is being carried off.

    We reach the Market Square. There the Reichwehr has taken up a position in front of the Town Hall. The steel helmets gleam palely. On the steps is a machine-gun ready for action. The square is empty; only the streets that lead into it are jammed with people. It would be madness to go farther - the machine-gun is covering the square.
    Чем ближе к вечеру, тем в городе неспокойнее. Я брожу с Альбертом по улицам. На каждом углу - группки людей. Носятся всякие слухи. Говорят, что где-то произошло столкновение между войсками рейхсвера и рабочей демонстрацией.

    Вдруг со стороны церкви св. Марии раздается несколько выстрелов: сначала - одиночные, потом сразу - залп. Альберт и я смотрим друг на друга и тотчас же, не говоря ни слова, бросаемся туда, откуда доносятся выстрелы.
    Навстречу нам попадается все больше людей.
    - Добывайте оружие! Эта сволочь стреляет! - кричат в толпе.
    Мы прибавляем шагу. Протал- киваемся сквозь толпу, и вот уже мчимся бегом; жестокое, опасное волнение влечет нас туда. Мы задыхаемся. Трескотня усиливается.
    - Людвиг!
    Он бежит рядом. Губы его плотно сжаты, скулы выдаются, глаза холодны, и взгляд их напряжен - у него опять лицо окопа. И у Альберта такое же. И у меня. Ружейные выстрелы притягивают нас, как жуткий тревожный сигнал.

    Толпа впереди с криком отпрянула назад. Мы прорываемся вперед. Женщины, прикрывая фартуками лица, бросаются в разные стороны. Толпа ревет. Выносят раненого.


    Мы подбегаем к рыночной площади. Перед зданием ратуши укрепились войска рейхсвера. Тускло поблескивают стальные шлемы. У подъезда установлен пулемет. Он заряжен. На площади пусто, по улицам, прилегающим к ней, толпится народ. Идти дальше - безумие. Пулемет властвует над площадью.
1999 - 2012   •      Последнее обновление 04.06.2012